arthorse: (Default)
Я так давно не встречала НИКАКОЙ информации о сельском хозяйстве, что этот прекрасный пост самый актуальный для меня! Гораздо актуальнее Высочайшего визита в Китай.

Оригинал взят у [livejournal.com profile] ir_ingr в Вечности хватит на всех?
***

Вы меня спросите, куда я ненадолго опять пропал? Кто этот блог читает давно, тот знает, что когда меня уже достаёт город, командировки, военка, вся эта пустая информационная суета и возня в выдуманном электронном мире с его неважными проблемами и эмоциями, то я уезжаю просто в глубинку поработать на земле. Вот и в этот раз я отправился на уборку урожая. Жали на комбайнах подсолнух.




Далее - много текста и фотографий
Read more... )
arthorse: (Default)
Оригинал взят у [livejournal.com profile] eriklobakh в post
Я бы даже, пожалуй, попросил бы вас распространить этот текст - если вы с ним согласны, конечно.

Два дня назад я написал вот этот пост в ЖЖ.

В общем и целом он касался не только и не столько трагедии в Ярославле, где разбился 7-го сентября самолёт (но и по этому трагичному случаю я сделал тут в этом тексте необходимые уточнения).

Нет, там я высказал мысль следующую: на данный момент нынешние Президент России и Председатель Правительства Российской Федерации - с точки зрения государственного управления, с точки зрения народа, страны, истории - никчемы - они ни чем не управляют: экономикой управляют олигархические группы, правоохранительными органами управляют "оборотни в погонах" (а уж на районном уровне - всем очевидном типа Сагры или Кущевской - так вообще примитивные криминальные авторитеты), телевидением управляют гомосексуальные и наркоманские мафии, регионами управляет конгломерат олигархов, "оборотней в погонах" и криминальных авторитетов (включая всю их родню и т.д.), где-то управляют национальные (не русские) мафии, где-то западные шпионы - но нигде не управляет "формальная кремлёвская" власть. Это просто показной и дурнопахнущий отстой - как в 1612-м году.

Но эти люди для "телевизионной картинки" слишком много передвигаются. То полетят куда, то поедут.

Их передвижения зачастую опасны более чем, а как минимум неудобны для всей страны. Масса людей стоит в пробках - не успевает на работу, в аэропорты, вокзалы и т.д. - когда из-за кортежей перекрывают движение. Машины "скорой помощи" из-за них не успевают к больным, "пожарные машины" на пожары и т.д.

Но 7-го произошла реально большая трагедия - и из-за медведевского визита в Ярославль, конечно. Вот, говорят, - "это что же вы клевещите, что аэропорт был забит самолётами челяди Президента, на ВПП (взлётно-посадочной полосе) не могли парковаться самолёты". Но никто ведь так и не сказал, что "парковаться" на ВПП. Нет, аэропорт вообще был перегружен самолётами "высоких чиновников", которые прилетали и улетали на встречу с Медведевым.

Разбившийся самолёт - по свидетельствам очевидцев - разгонялся с середины полосы. Почему? Буквально на полосе - за (вдогонок с) разбившимся самолётом (именно по этой же полосе одновременно, только в начале полосы) катился "Боинг" мэра Москвы Собянина (после трагедии взлёт этого самолёта отменили, конечно).

Не с начала взлётной полосы потому - и психологически это понятно, конечно, что подгоняют "барские кареты" ("...Самолет поднялся в воздух уже в самом конце полосы, цепляя шасси грунт...") "Вон с дороги, быдло, пропусти карету барина, скорее давай!". Вы скажете, что это не так, что не подгоняют (а на дорогах вы ездили на автомобилях? - не видели как это обычно?)?!

А за мэрским самолётом - спешил на вылет самолёт вице-премьера, а потом "второй президентский борт" (который привёз лимузин Президента), а за ним "третий президентский борт" (который привёз его охрану) и т.д. и т.п. - а вы не знаете, как ведёт себя чиновничье поголовье? Ладно - чиновничье поголовье, но вы не понимаете - как нервничает любой диспетчер и т.д.? - "Скорее, Васёк, - надо побыстрее дать вылет самолёту барина (а там ещё с десяток бонз за ним), пожалуйста побыстрее" - говорит несчастная девушка-диспетчер.

Пилот не прав? Я вообще не лётчик, конечно, и я не спешил бы, но я просто представляю себе картину - как бы не из кабины пилота, а как бы на дороге, допустим. Я бы в таком случае наплевал бы на "карету барина" ("чтоб он сдох, тварь, никто плакать не будет - проедет потом"), но всякий ли так наплюёт? А если пилот не такой, как я? Многие ли наплевательски реагируют на дороге и т.д. на барские кортежи с их ором в громкоговоритель - "Эй, быдло, быстрее давай!"?

Ну и тут вот ещё что (это уж как минимум). Скажите (понимаю, что давно на это все закрыли глаза и перестали даже задаваться вопросом) - а с какого лешего у каждого мало-мальски высокопоставленного чиновника у нас самолёты? Вот с какой стати самолёт свой у мэра Москвы (вообще-то у мэрии Москвы - целая авиа-компания с целым парком самолётов - для каждого ресина, прочих вице-мэров, их любовниц и секретарш, но я сейчас не об этом)? Зачем с точки зрения России мэру Москвы самолёт? Над Москвой летать?

Read more... )
arthorse: (Default)
Перепост, к сожалению... я так написать не смогу. :(

..... И сказал ей бородатый главарь, увитый по лбу зеленой лентой - тебе туда. И показал стволом автомата на горный склон - за ним ты найдешь своего сына.

Или то, что от него осталось.

Если дойдешь, конечно.

И замерли от этого жеста боевики, а в первую очередь те, кто устанавливал на этом склоне минное поле. Надежно устанавливал - для собственной же безопасности, туда-сюда, движение.

Разведка федеральных сил не прошла - откатилась, вынося раненых.

Попавшие под артобстрел шакалы, спасаясь от снарядов в ущелье, вырывались сюда на простор и на потеху Аллаху устраивали фейерверк на растяжках.

Пленные, что вздумали бежать, взлетели здесь же на небеса.

Сын? Нет, сын ее здесь нет, но они слышали о пленном русском солдате, который отказался снять православный крестик. Зря отказался - через голову и не стали снимать, делов-то - отрубили голову мечом, и тот сам упал на траву. Маленький такой нательный крестик на шелковой нитке, мгновенно пропитавшейся кровью. Гордого из себя строил, туда-сюда, движение. А то бы жил. Подумаешь, без креста... Дурак. А похоронили его как раз там, за склоном. Иди, мать, а то ночь скоро - в горах быстро темнеет. Жаль только, что не дойдешь. Никто не доходил.

Пошла.

Пошла по траве, выросшей на минах, и среди тоненьких проводков, соединявших гранаты-ловушки. Вдоль израненных осколками кустарников. Вдоль желтеющих косточек чьих-то сынков, не вывезенных с минного поля ни своими, ни чужими. Собрать бы их, по ходу, раз она здесь, похоронить по-людски, с молитовкой, но она шла-торопилась к своему дитяти, к своей кровинушке, к своему дурачку, не послушавшего бандита. О, Господи, за что? Ведь сама, прилюдно, надевала сыночку крестик на призывном пункте - чтобы оберегал. И видела ведь, видела, что стесняется друзей ее Женька, запрятывая подарок глубоко под рубашку. Думала грешным делом, что не станет носить, снимет втихаря.

Не снял.

А ей все смотрели и смотрели вслед те, кто захотел иметь собственное солнце, собственную личную власть, собственных рабов. Ухоженные, упитанные, насмешливые бородачи. Три месяца она, еще молодая женщина, ощущала на себе эти взгляды, терпела унижения, оскорбления, издевательства. Три месяца ее секли холодные дожди, от которых в иные времена могла укрыться лишь собственными руками. По ней стреляли свои и чужие: по одинокой незнакомой фигуре на войне стреляют всегда - на всякий случай или просто ради потехи. Она пила росу с листьев и ела корешки трав. Она давно потеряла в болоте туфли и теперь шла по горным тропам, по лесным чащам, по невспаханным полям босиком. Искала сына, пропавшего в чужом плену на чужой войне. Невыспавшейся переходила от банды к банде, голодной от аула к аулу, закоченевшей от ущелья к ущелью. Но знала: пока не найдет живого или мертвого, не покинет этой земли, этих гор и склонов.

"Господи, помоги. Дай мне силы дойти и отыскать. На коленях бы стояла - да идти надо. Помоги, Господи. Потом забери все, что пожелаешь: жизнь мою забери, душу, разум - но сейчас помоги"

- Сейчас, сейчас взлетит, туда-сюда, движение.

- Живучая. Но здесь еще никто не проходил, - ждали боевики, не спуская глаз с русской женщины и боясь пропустить момент, когда вздыбится под ее ногами земля, когда закончатся ее земные муки.

Не заканчивались. То ли небеса, оправдываясь за страшную кару, выбранную для ее сына, отводили гранатные растяжки, то ли ангелы прилетели от него, от Женьки, и подстилали свои крыла под расстрескавшиеся, с запеченной кровью ноги, не давая им надавить сильнее обычного на минные взрыватели. Но она шла и шла туда, где мог быть ее сын, уходила прочь от главаря с зеленой лентой, исписанной арабской вязью. И когда уже скрывалась с глаз, исчезала среди травы, один из боевиков поднял снайперскую винтовку, поймал в прицел сгобленную спину: прошла она - проведет других. Не взлетела - так упадет.

Но что-то дрогнуло в бородаче, грубо отбил он в сторону оружие и зашагал прочь, в ущелье, в норы, в темень. Он не угадал. А тот, кто не угадывает, проигрывает.

А еще через два дня к боевому охранению пехотного полка вышла с зажатым в руке крестиком на шелковой нити седая старушка. И не понять было с первого взгляда, русская ли, чеченка?

- Стой, кто идет? - спросил, соблюдая устав, часовой.

- Мать.

- Здесь война, мать. Уходи.

- Мне некуда уходить. Сынок мой здесь.

Подняла руки - без ногтей, скрюченные от застывшей боли и порванных сухожилий. Показала ими в сторону далекого горного склона - там он. В каменной яме, которую вырыла собственными руками, ногтями, оставленными там же, среди каменной крошки. Сколько перед этим пролежала без памяти, когда отыскала в волчьей яме родную рыжую головушку, из-за которой дразнили ее Женьку ласково "Золотистый-золотой" - не знает. Сколько потом еще пролежала рядом с найденным обезглавленным телом ее мальчика - не ведает тоже. Но очнувшись, поглядев в чужое безжизненное небо, оглядев стоявших вокруг нее в замешательстве боевиков, усмехнулась им и порадовалась вдруг страшному: не дала лежать сыночку разбросанному по разным уголкам ущелья.

И выслушав ее тихий стон, тоже седой, задерганный противоречивыми приказами, обвиненный во всех смертных грехах политиками и правозащитниками, ни разу за войну не выспавшийся подполковник дал команду выстроить под палящим солнцем полк. Весь, до последнего солдата. С Боевым знаменем.

И лишь замерли взводные и ротные коробки, образовав закованное в бронежилеты и каски каре, он вывел нежданную гостью на середину горного плато. И протяжно, хриплым, сорванным в боях голосом прокричал над горами, над ущельем с остатками банд, над минными полями, покрывшими склоны, - крикнул так, словно хотел, чтобы услышали все политики и генералы, аксакалы и солдатские матери, вся Чечня и вся Россия.

- По-о-олк! На коле-ено-о-о!

И первым, склонив седую голову, опустился перед маленькой, босой, со сбитыми в кровь ногами, женщиной.

И вслед за командиром пал на гранитную пыльную крошку его поредевший до батальона, потрепанный в боях полк.

Рядовые пали, еще мало что понимая в случившемся.

Сержанты, беспрекословно доверяющие своему "бате".

Три оставшихся в живых прапорщика - Петров и два Ивановых, опустились на колени.

Лейтенантов не было - выбило лейтенантов в атаках, рвались вперед, как мальчишки - и следом за прапорщиками склонились повинно майоры и капитаны, хотя с курсантских погон их учили, что советский, русский офицер только в трех случаях имеет право становиться на колени: испить воды из родника, поцеловать женщину и попрощаться с Боевым знаменем.

Сейчас Знамя по приказу молодого седого командира само склонялось перед щупленькой, простоволосой женщиной. И оказалась вдруг она вольно иль невольно, по судьбе или случаю, но выше красного шелка, увитого орденскими лентами еще за ту, прошлую, Великую Отечественную войну.

Выше подполковника и майоров, капитанов и трех прапорщиков - Петрова и Ивановых.

Выше сержантов.

Выше рядовых, каким был и ее Женька, геройских дел не совершивший, всего один день побывший на войне и половину следующего дня - в плену.

Выше гор вдруг оказалась, тревожно замерших за ее спиной и слева.

Выше деревьев, оставшихся внизу, в ущелье.

И лишь голубое небо неотрывно смотрело в ее некогда васильковые глаза, словно пыталось насытиться из их бездонных глубин силой и стойкостью. Лишь ветер касался ее впалых, обветренных щек, готовый высушить слезы, если вдруг прольются. Лишь солнце пыталось согреть ее маленькие, хрупкие плечики, укрытые выцветшей кофточкой с чужого плеча.

И продолжал стоять на коленях полк, словно отмаливал за всю Россию, за политиков, не сумевших остановить войну, муки и страдания всего лишь одной солдатской матери. Стоял за ее Женьку, рядового золотистого воина. За православный крестик, тайно надетый и прилюдно не снятый великим русским солдатом в этой страшной и непонятной бойне.

Profile

arthorse: (Default)
arthorse

April 2017

S M T W T F S
      1
23456 78
9101112131415
161718192021 22
2324 2526272829
30      

Syndicate

RSS Atom

Most Popular Tags

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Aug. 19th, 2017 06:46 pm
Powered by Dreamwidth Studios